Новости

Как научиться искренней молитве: советы митрополита Антония Сурожского

Владыку Антония часто спрашивали, как научиться молиться, и у него было, что рассказать. Публикуем фрагменты одной из бесед митрополита на эту тему, которая состоялась 17 сентября 1984 года в Пекхэме и была переведена на русский язык специально для книги «Не могу, Господи, жить без Тебя!».

Молитвиться или молиться?

– Я хотел бы провести грань между двумя очень разными явлениями, которым один семилетний мальчик придумал забавное название. Как-то вечером ему пришлось молиться вместе с матерью дольше, чем он хотел, и после этого он попросил ее: «Если мы закончили молитвиться, давай немного помолимся». Он заметил разницу между этими действиями: «молитвиться» значило вычитывать определенное количество молитв, выбранных его матерью, как подходящие для ребенка и угодные Богу, а сам он хотел поговорить с Богом, рассказать Ему что-то, может быть, даже несколько вещей, которые были у него на сердце, как если бы он говорил с другом, а не писал официальное воззвание.

Это очень важно различать. Проблема в том, что чем более церковную жизнь мы ведем, тем больше мы привыкаем «молитвиться» и тем меньше замечаем разницу между вычитыванием молитв и словами, идущими от сердца. Говорить от сердца трудно, потому что для этого необходимы две вещи: Бог, к Которому можно обратиться, и сердце, желающее говорить с Ним.

Когда я был еще молодым священником, меня просили: «Расскажите, пожалуйста, что делать, чтобы научиться молиться». У меня всегда был готов ответ, я говорил: «Вот молитвослов, читайте его так-то и так-то, внимательно, благоговейно, без спешки, искренне, это будет ваша молитва». А потом оказалось, что некоторым людям это дается легко, а некоторым – невыносимо тяжело, и я выяснил, что некоторые люди вполне могут благочестиво, внимательно и серьезно читать эти молитвы, но при этом читая их как бы самим себе. Они никогда не обращались с ними к Богу и ни разу не чувствовали, что говорят с Богом, поскольку Бог, в Которого они верят, настолько туманен, далек и нереален, что им совершенно нечего Ему сказать.

Как быть, если мне нечего сказать Богу?

Первый вопрос, который мы должны задать себе, если хотим научиться молиться, а не декламировать, читать или распевать молитвы: есть ли у меня Бог, Которому я могу молиться, Бог, Который является для меня реальной личностью, к Которому можно обратиться?

<…> Может быть, я лишь коснулся края Его одежды, как женщина, о которой говорится в Евангелии, что она коснулась края одежды Христа и исцелилась. Может быть, как апостол Павел, я на долю секунды оказался лицом к лицу с ослепительным, ошеломительным ощущением присутствия Бога. Конечно, может быть и нечто среднее: моменты глубины, мира, покоя – моменты, в которые становишься глубже, чем казалось возможным, моменты погружения в тишину, которая сотворена не нами, моменты ощущения мира более глубокого, чем все, что мы испытывали, и, очевидно, не вызванного сложившимися обстоятельствами, когда посреди трагических событий испытываешь умиротворение, превосходящее всякое понимание. Это важно, ведь чтобы говорить с кем-то, нужен тот, с кем говорить. Нельзя говорить в пустоту.

Второе условие – сердце, которое стремится говорить с Богом, и для этого надо понимать: Бог, к Которому мы обращаемся, заботится о нас, мы любимы, мы важны для Него, Он велик до такой степени, что для Него ничто не может быть слишком мелко, ведь за определенной гранью величия разница между большим, малым и средним становится незаметна.

Помню, один старый священник как-то раз сказал мне: «Только Бог может придавать истинное значение тому, что нам кажется неприметными мелочами». Он видит эти мелочи, они для Него важны, для Него нет ничего незначительного, потому что Бог – это не разум; Бог – это сердце. Он смотрит на нас не с любопытством, а с любовью. А там, где есть любовь, все становится значимым. Так что мы можем обратиться к Богу со всем, что в нас есть.  

Перед Богом нужно быть самим собой

Когда я хочу предстать перед Богом, встать перед Ним, я обнаруживаю, что во мне живет несколько разных людей: я не всегда один и тот же человек. Я бываю разным в разных ситуациях, я веду себя по-разному по отношению к тем или иным людям.

<…> Итак, первая задача: когда мы стоим перед Богом – если у нас есть Бог, перед Которым мы можем стоять, – быть как можно ближе к своей истинной сущности, быть собой. И для этого, мне кажется, перед началом молитвы надо дать себе немного времени.

Вот, например, в конце дня, когда мы собираемся ложиться спать и молиться перед сном, почему бы не задаться вопросом о том, зачем мы читаем вечернее правило? Потому ли, что нас этому научили в детстве и мы теперь всю жизнь это делаем? Не превратилась ли вечерняя молитва в рутину, обычное дело – не более, если не менее того? Или же дело в том, что в нас поселился суеверный страх: если не помолиться на ночь, Бог не станет за нами приглядывать? Что заставляет нас молиться: это суеверность или искреннее желание встретить Бога?

<…> Есть благословенные мгновения, когда мы жаждем быть с Богом, а есть жалкие минуты, когда мы сводим молитву к рутине, или к суеверию, или к мимолетному поцелую на ночь – наскоро, чтобы отделаться и бежать к чему-то более привлекательному. И если нам достанет честности подумать об этом перед началом молитвы, мы можем обратиться к Богу в истине и сказать: «Господи, как чудесно! Я целый день жаждал оказаться с Тобой лицом к лицу, и вот это время пришло». <…> Или, если у нас есть другие мотивы, можно сначала сказать Богу: «Господи, как мне стыдно! Ты так возлюбил меня, что сотворил меня, дал мне не просто существование, но жизнь, познание Тебя, Ты задумал меня в образе Господа Иисуса Христа, Который отдал за меня Свою жизнь, Ты дал мне все сокровища, которыми богата наша вера, которые передаются через таинства, а я могу только сказать, что мне с Тобой скучно, что мне не очень-то и хочется долго с Тобой быть. Какой позор!»

И если начать на этом уровне, то мы будем говорить истину, мы будем общаться с Богом исходя из фактической реальной ситуации, и мы можем начать со слов покаяния, можем выразить сожаление, попросить о помощи, попросить Бога дать ощущение Своего присутствия, которое изменит ситуацию. Если мы попытаемся быть с Богом настоящими, только тогда у нас появится шанс встретить Его.

Прежде молитвы – постойте в тишине

Я несколько раз упомянул о тишине. Тишина – это очень важно, но она не создается словами: «А теперь наступает тишина».

Тишина может быть плодом двух состояний: ощущения постоянно углубляющегося общения и близости или нашей открытости, слушания чего-либо умом и сердцем. Мы знаем, что происходит, когда встречаются двое – друзья, муж с женой или ребенок с матерью. Они могут сидеть в разных углах и говорить друг с другом, а потом разговор, который начинался бодро и быстро, становится спокойнее, и говорят они уже не умом, а сердцем. И постепенно беседа становится очень тихой и мирной и заканчивается тишиной, потому что общение так глубоко, что уже не нужны слова для того, чтобы быть вместе. В этот момент наше общение становится подлинным, настоящим и глубоким. То же может быть и в молитве, когда мы общаемся с Богом.

<…> Потом можно прочесть несколько молитв подобно тому, как мы используем речь, чтобы вступить с человеком в контакт, почувствовать его, проникнуть в его ум и сердце. А потом можно молиться тише и тише и в конце концов замолчать. Помолчать какое-то время – у каждого свой промежуток времени, в течение которого он может хранить тишину. Знаете, можно пользоваться речью и тишиной так же, как маленькие мальчики – и, пожалуй, девочки тоже, – разбегаются по коридору и скользят, а потом снова разбегаются и скользят. Чтобы скользить, надо сначала разбежаться. То же касается и речи, слов молитвы. Они нужны нам, потому что наш ум неспособен сосредоточиться и сердце у нас недостаточно спокойно. Так что можно собраться, произнося слова, а потом побыть в тишине, и повторять так снова и снова <…>.

Второй способ научиться тишине состоит в том, чтобы слушать. Надо ждать – неподвижно, тихо, открыто, – чтобы воспринять все, что захочет передать нам Бог. Потому что, возможно, Он пожелает открыться нам совершенно не таким, каким мы знали Его вчера. Нельзя вновь пережить вчерашний опыт, можно только быть открытым тому опыту, который даст вам Бог.